В первый же день полномасштабного вторжения в Украину российские войска без сопротивления захватили Чернобыльскую АЭС, а неделю спустя — с боем взяли крупнейшую в Европе Запорожскую АЭС. Это можно квалифицировать как военное преступление. Статья 56 Первого Дополнительного протокола к Женевской конвенции запрещает нападать на атомные электростанции.

В ходе боевых действий обе АЭС неоднократно подвергались обстрелам. В Чернобыле беспилотник попал в саркофаг четвертого энергоблока, после чего укрытие загорелось. На Запорожской АЭС снаряды попадали в здание хранилища радиоактивных отходов. Несколько раз станция оказывалась полностью отрезанной от внешнего энергоснабжения, что могло привести к потере охлаждения реактора и его расплавлению (как в Фукусиме). По данным правозащитной организации Truth Hounds, российские войска удерживали украинских сотрудников Запорожской АЭС силой, принуждали продолжать работу, применяя запугивание и пытки.

Ответственность за происходящее должны нести не только российские военные. Сотрудники «Росэнергоатома» (дочерней компании «Росатома») появились на Запорожской АЭС 11 марта 2022 года, через неделю после ее захвата. В октябре того же года Владимир Путин подписал указ, объявив станцию российской собственностью и поручив «Росатому» создать структуру для ее управления. Если бы росатомовцы не ушли из Чернобыля вместе с российской армией 31 марта 2022 года, этот сценарий мог повториться и там.

Экоактивисты, включая Greenpeace и российскую «Экозащиту», не раз призывали ввести международные санкции против «Росатома» за участие в агрессии. Но Запад к ним пока не прислушался.

«Росатом» не скрывает, что надеется сохранить и даже расширить сотрудничество с западными партнерами. 18 марта 2025 года гендиректор компании Алексей Лихачев заявил, что надеется на возобновление переговоров, а ежегодная выручка «Росатома» от контрактов с «недружественными странами» в последние годы составляет около 4 млрд долларов — 20% всех зарубежных доходов компании.

Если посмотреть на динамику поставок российского урана и ядерного топлива на Запад, картина получается противоречивой. В 2024 году ЕС сократил закупки российского ядерного топлива на 40% по сравнению с предыдущим годом. Но в 2023 году эти закупки выросли почти вдвое. В результате Европа до сих пор покупает больше российского ядерного топлива для своих АЭС, чем до войны.

С ураном (это сырье для изготовления ядерного топлива) тоже не все однозначно. Общий тренд — на снижение поставок, но, например, Германия в третий год войны нарастила импорт на 70%. США приняли в 2024 году запрет на российский уран, но в указе предусмотрены исключения, если альтернативы нет или поставки признаны выгодными для национальных интересов.

Причина — огромная доля «Росатома» на мировом рынке добычи и обогащения урана. После покупки половины казахстанского Буденовского месторождения компания контролирует вторые в мире по объему запасы урана и занимает третье место по его добыче. В сфере обогащения урана доля госкорпорации превышает треть рынка. Поэтому Европе и США сложно отказаться от сотрудничества с «Росатомом».

Однако подобные сделки не только обеспечивают приток валюты в Россию, но и косвенно поддерживают российскую оборонную промышленность. Газета The Washington Post писала, что дочерние компании «Росатома» предлагали оборонным предприятиям помощь с покупкой комплектующих, недоступных тем из-за санкций. Сам Путин в 2022 году благодарил корпорацию за вклад в разработку и постановку на вооружение новых систем.

Зависимость от российского урана и ядерного топлива — не единственный инструмент международного политического влияния, который «Росатом» дает Путину. В отчете за 2023 год госкорпорация сообщила, что занимает 88% глобального рынка по строительству и обслуживанию АЭС за рубежом — и делает это на крайне выгодных для партнеров условиях.

Обычно страна-заказчик платит подрядчику за строительство. Но в случае «Росатома» наоборот: компания сама выделяет кредиты, покрывающие 85-90%, а иногда и 100% стоимости проекта. Суммы — от 10 до 20 млрд долларов, ставки — 3-5% годовых, иногда беспроцентные. Источник — российский бюджет, госбанки или средства самой корпорации. То есть фактически эти расходы берет на себя российский налогоплательщик.

Зачем это нужно Москве? Авторы статьи во влиятельном научном журнале Nature Energy отметили, что цель может быть не только в прибыли, но и в привязке страны-заказчика к России на десятилетия и политическом влиянии. Реакторы «Росатома» работают 60 лет, иногда дольше. Переход на альтернативных поставщиков ядерного топлива возможен, но это дорого, сложно и сопряжено с технологическими рисками.

Пример — Венгрия. В 2014 году она договорилась с Россией о строительстве двух энергоблоков на АЭС «Пакш». 10 млрд долларов кредита (с отсрочкой выплаты), а в итоге — лояльность Будапешта. Венгрия неоднократно блокировала решения Евросоюза, направленные на поддержку Украины и введение санкций против России.

Еще раньше, в 2010 году, Россия договорилась о строительстве АЭС «Аккую» в Турции. Проект на 22 млрд долларов, финансируемый полностью за счет России. Анкара сохраняет особые отношения с Москвой, в том числе выступая посредником в переговорах по Украине.

И в том, и в другом случае партнерство уже можно назвать долгосрочным. В 2025 году на «Аккую» российские атомщики планируют ввести в эксплуатацию первый энергоблок. В Венгрии на этот год запланировано лишь начало строительства.

В Беларуси (с территории которой началось нападение на Украину) и Иране (поставщик ударных дронов «Шахед» и других боеприпасов для российской армии) уже действуют построенные «Росатомом» атомные электростанции. Корпорация также уговаривает на строительство АЭС Казахстан, где действующая власть удержалась в январе 2022 года благодаря военному вмешательству России. Есть у «Росатома» масштабные проекты в Египте и Бангладеш, предварительные договоренности с рядом стран Глобального Юга.

Хотя не все сделки успешны. В ЮАР в 2017 году суд признал незаконным соглашение правительства с «Росатомом» о строительстве восьми реакторов и ряда других объектов ядерной инфраструктуры. В начале 2015 года российская экологическая группа «Экозащита!» и южноафриканская Earthlife сумели получить и обнародовать его текст. После вторжения в Украину Финляндия и Словакия отказались от сотрудничества с «Росатомом» по строительству новых АЭС на своих территориях.

То, что Россия использует «мирный атом» для достижения военных и политических целей — не сбой системы. «Мирные» и «военные» составляющие ядерной отрасли не просто переплетены — они неотделимы друг от друга.

Все страны, которые создавали ядерное оружие, изначально строили реакторы для выработки плутония. Лишь позже их начали использовать для поставки электричества в гражданские сети, не разорвав сотрудничества с оборонкой.

Емкость с отходами именно такого производства, развернутого с 1948 года, взорвалась на комбинате «Маяк» в Челябинской области в 1957 году. В том же году серьезный пожар с выбросом радиации произошел на первой промышленной АЭС в мире, британской «Колдер Холл», где с 1950 по 1995 год также производили оружейный плутоний (электричество для мирных целей она вырабатывала с 1956 по 2003 годы).

В СССР, а затем и в России, связь атомной отрасли с оборонным комплексом осталась особенно прочной. Но и другие члены «ядерного клуба» — США, Франция, Великобритания, Китай — действовали так же. Индия, Пакистан, ЮАР, КНДР и, вероятно, Израиль начинали развивать ядерные программы под предлогом мирных целей, а в итоге создали оружие. Аргентина и Бразилия шли тем же путем, но остановились после падения военных диктатур.

Сегодня в том же подозревают Иран, ранее — Сирию. Круг стран, которые втайне используют свои атомные разработки для военных целей, может быть гораздо шире. Дебаты, делает ли распространение ядерного оружия мир безопаснее, идут давно, однако то, как ведет себя Россия в Украине, создает тревожный прецедент. Если раньше под оружием подразумевались атомные бомбы и ракеты, то теперь речь идет об веапонизации (использовании в качестве оружия) «мирных» АЭС.